RSS

Горячий ветер 2015

Коломенский кайт клуб "Семь ветров" при поддержке Комитета по физической…

Как Валерий Шувалов снег убирал в 2016 году

Руководитель администрации города Валерий Шувалов проверил лично, как происходит расчистка…

В доме красногорского стрелка нашли долговые расписки Рассказова

В доме убийцы нашли черную бухгалтерию, где фигурируют крупные суммы,…

Дальнобойщики против "Платона"

Дальнобойщики бастуют по всей России. «Недовольство растет. Власти это замалчивают».…

«
»
Бойтесь равнодушных! Ибо с их молчаливого согласия людей вели на расстрел. ( Юмус Фучик)

Ночь после путча

Эху Москвы» 25 лет. Чего только не было в нашем эфире! Мстислава Ростроповича заманивали ночью в редакцию сразу после путча, Александр Руцкой кричал на Валерия Зорькина, министр Милибэнд находил родственников по телефону, а Билл Клинтон дрался с Венедиктовым ногами под столом. Это и многое другое в программе «Отголоски» по пятницам в конце «Утреннего разворота» и повтором в воскресенье вечером и в понедельник рано утром.
Сергей Бунтман― В ночь с 22 на 23 августа 1991 года Мстислав Ростропович был заманен на «Эхо Москвы» и дал интервью Венедиктову.
Было это так. Корзун сказал, что первую годовщину радиостанции мы не будем отмечать при ГКЧП. И ГКЧП пал.
Мы могли мирно пьянствовать. Все, кроме Венедиктова. Он доводил вечерний эфир. Путч, не путч, победа, не победа – а сухой закон для ведущих действовал. Поэтому у Алексеича на пульте встраивались принесённые полные рюмки. Как семь слоников на мещанском пианино.
«Эхо» не вещало круглые сутки, ночью был перерыв.
Венедиктов закрыл эфир, хлопнул свои рюмки и побежал на Лубянку – смотреть, как валят Дзержинского. Вскоре он вернулся оттуда, но не с Феликсом, а с выловленным из толпы Мстиславом Ростроповичем. Пришлось звукорежиссёрам оставить празднество и снова раскочегарить винтажный пульт фирмы «зуб моей бабушки».
Мстислав Ростропович, возбуждённый, счастливый, стал рассказывать, как узнал во Франции о путче и тут же помчался в аэропорт и полетел в Москву: без багажа и – ужас – без советской визы!

КАК ЭТО БЫЛО

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ: Как же вас пустили?

МСТИСЛАВ РОСТРОПОВИЧ: Меня пустили, потому что меня спросил пограничник: а куда вы приехали, у вас нет визы. А я ему сказал: я приехал на конгресс соотечественников. Сообразил. А он говорит: а, ну тогда мы можем дать визу. Дали мне визу. Я конечно к этому конгрессу никакого отношения ни имел, ни разу там не был. Я сразу поехал в Белый дом. И, слава богу, меня там узнали. Пустили внутрь. И вот с тех пор как я вошел в 6 часов вечера туда 19-го числа, я вышел оттуда в 6 часов вечера 20-го на три часа, потом вернулся обратно. Я провел двое суток вот в этом доме и рядом с ним. Вы знаете, вот то, что я увидел, мне дает сейчас стимул, дает мне силу жить, может быть до ста лет, а может быть и больше, если бог даст. Потому что то, что я увидел, как я увидел – перерождается моя страна, как я увидел у этих людей, которые защищали свой дом, защищали свое свободно избранное правительство. Когда я заглянул в глаза этих людей, я подумал, да может быть это вообще другая страна, чем та, которую я покинул до 1974 года. И правда. Это другая страна. Вы стали другими. У вас стали другие глаза. Я когда ходил между кострами, которые там были, мне каждый наливал кофе, давал кусок хлеба. С каждым разговаривал. У меня такое было впечатление, что какая огромная семья у меня. А потом мне сказали: подойдите, вот там есть молодые ребята, которые готовы оказать первую медицинскую помощь. Я подошел к автобусу, увидел молодых девушек, которые были с красным крестом на белых халатах, и я остановился и посмотрел на их лица. И я вспомнил фотографии, которые я видел когда-то раньше, медсестры в помощь раненым в Первой мировой войне.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сестры милосердия, по-моему, да?

М. РОСТРОПОВИЧ: Правильно, сестры милосердия в Первой мировой войне. И вот я посмотрел на лица этих девушек и понял вот по этим лицам, что это неожиданно и невероятно. И я понял, что то, что было это испытание для всех нас, это тоже был божий промысел. Потому что вы знаете, так со стороны потому что, ну как, я русский человек, но из-за границы. Я получаю все газеты… хорошие, извиняюсь, не все. Получаю газеты, получаю журналы. И все-таки это – как говорят здесь, из-за бугра. А вот когда я здесь зашел в наш, из-за того бугра зашел за эту сторону бугра и увидел ваши лица, я понял, что здесь произошло и то, что можно было ожидать только, может быть, через сто лет. Люди поняли, что они люди. Люди поняли, что они горды за то, что они здесь. Они знали, что они защищают не только себя и свою маленькую квартирку, может быть даже и коммунальную, они защищают дух своего народа. Они защищают то, что будет через одно поколение, через два и через три. Наконец мы возродимся в наших детях и внуках свободными людьми. И вот это понимание я увидел в глазах. И тогда я понял, что да, мы может быть очень маленькими силами военными обладаем в Белом доме, но я посмотрел на этих людей в их глаза, и понял: теперь Россию не может победить никто.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но Мстислав Леопольдович, мы вас привыкли видеть со смычком, а вы были…

М. РОСТРОПОВИЧ: Вы знаете, я не взял виолончель, мне иногда здесь задавали глупые вопросы. А вот скажите, вы приехали к Берлинской стене, приехали сюда, что общего? Общего ничего не было в этом. Потому что когда я приехал играть к Берлинской стене, у меня был один порыв, порыв спонтанный, интуитивный порыв, потому что Берлинская стена — она как бы резала мое сердце пополам. Потому что за 16 лет, которые я провел на чужбине из-за того, что меня выгнали, изгнали из своей страны и лишили гражданства, вот за это время у меня, у дочерей… они вышли замуж, родились внуки, они получили другое гражданство. Росчерком пера вся жизнь поколений росчерком пера Брежнева вся жизнь поколений моей семьи была нарушена. И для меня чудо, что сегодня я здесь, и я хожу, и я смотрю на обезглавленный постамент Дзержинского, я смотрю на темные окна этого страшного чистилища под названием КГБ. И я чувствую, что сегодня у меня день рождения. Мне 64 года. Но я по-настоящему родился только сегодня.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я недаром спросил про смычок. Я вас видел у Белого дома в ту страшную ночь с другим инструментом.

М. РОСТРОПОВИЧ: Вы знаете, получилось так, когда ждали атаки омоновцев, мне дали одного очень славного парня Юру, мы с ним были как два брата. Дали мне его и сказали: вот бери Калашникова и защищай. Что будет сразу, если омоновцы начнут стрелять, кричи: Ростропович, Ростропович здесь! Юра очень был уставший, он не спал, чудный парень настоящий. Это будущее России. Этот Юра. И он так устал, что он с автоматом уснул. Я подумал так: ну бог его знает, теперь может я возьму автомат, поскольку он спит, я буду его защищать. Я, правда, не знал, как стрелять. Но все-таки автомат на всякий случай взял себе. Так произошло, сфотографировали с Калашниковым.
Сергей Бунтман― Вот так это было в ночь с 22 на 23 августа 1991 года. Мстислав Ростропович увидел отблеск свободы в глазах москвичей. Где он теперь, этот отблеск? Зато мы стали лучше одеваться.

Источник: http://www.echo.msk.ru/

Если вы нашли ошибку или опечатку выделите ее и нажмите Shift + Enter или нажмите здесь чтобы сообщить нам.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *