RSS

Горячий ветер 2015

Коломенский кайт клуб "Семь ветров" при поддержке Комитета по физической…

Как Валерий Шувалов снег убирал в 2016 году

Руководитель администрации города Валерий Шувалов проверил лично, как происходит расчистка…

В доме красногорского стрелка нашли долговые расписки Рассказова

В доме убийцы нашли черную бухгалтерию, где фигурируют крупные суммы,…

Дальнобойщики против "Платона"

Дальнобойщики бастуют по всей России. «Недовольство растет. Власти это замалчивают».…

«
»
Бойтесь равнодушных! Ибо с их молчаливого согласия людей вели на расстрел. ( Юмус Фучик)

Леонид Никитинский: 30 лет «гласности»: к чему мы пришли сегодня?

17 марта Международный Фонд социально-экономических и политологических исследований (Горбачев-Фонд) совместно с «Новой газетой» провели «круглый стол» на тему: «30 лет гласности: к чему пришли сегодня?», посвященный одной из важнейших политических свобод — гласности и свободе слова и приуроченный к 30-летию начала Перестройки в СССР.

В «круглом столе» приняли участие известные журналисты — члены Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека Леонид Никитинский, Леонид Парфенов, Николай Сванидзе.

Леонид Никитинский, секретарь Общероссийской общественной организации «Союз журналистов России», член редакционной коллегии «Новой газеты», рассуждал о том, что происходит сегодня с гласностью, свободой слова и профессией журналиста:

«Гласность» стала одним из компонентов новой политики Михаила Горбачева после его назначения на пост генерального секретаря ЦК КПСС в 1985 году – едва ли не главным по эффективности действия. Политика «Гласности» подразумевала, с одной стороны, снятие запрета на обсуждение многих ранее замалчиваемых тем, постепенную ликвидацию цензуры (во всяком случае, политической), с другой – прозрачность в действиях государственных органов, широкую информированность граждан, по крайней мере, о тех из них, которые могли затрагивать их права.

Расширение гласности в начале 90-х годов привело к становлению в России свободы слова со всеми вытекающими из этого последствиями, в том числе отрицательными. Можно сказать, что «СМИ», создание которых теперь не было ограничено сложным порядком регистрации и цензурой, количественно стало в сотни раз больше, однако качество журналистики при этом резко упало. На «диком» рынке прессы, первоначально регулируемом лишь соображениями доходности, быстро утвердились развлекательные и «желтые» издания, таблоиды, вытесняющие серьезную и критическую прессу. Обратной стороной гласности стала безответственность «СМИ», профессиональные стандарты журналистики оказались отброшены, перестали работать механизмы репутации, расцвела политическая и коммерческая «заказуха».

В свою очередь, такое состояние журналистики стало не последней причиной бездейственности журналистской критики, государственные органы перестали реагировать на нее, в том числе и в случаях, когда такая критика справедлива и требует вмешательства. Начался обратный процесс закрытия и часто необоснованного засекречивания источников важной социальной информации.

Оказалось разрушенным журналистское сообщество, окончательно сложившееся именно в годы горбачевской «перестройки». Многие журналисты явно или тайно перешли на работу в коммерческий и политический пиар, и хотя внятного разделения на общественно-политические и таблоидные «СМИ» не произошло (таблоиды часто злоупотребляют прежним статусом общественно-политическим изданий), стандарты и принципы работы в разных «СМИ» стали столь различны, что размытым оказалось и само понимание профессии.

Последние события, ответом на которые стала «военизация» части российских «СМИ», выдвинули на первый план три главные темы, связанные с «гласностью»:
— Ограничения свободы слова на законодательном уровне и в практике надзорных и правоохранительных органов;
— Возвращение цензуры и «самоцензуры», засекречивание важных источников социально-значимой информации и запрет на обсуждение целых тем;
— Утрата различий между журналистикой и пропагандой (что было характерно и для позднего советского общества, но не до такой степени неприличия).

Консолидация сохранившейся части (сильно видоизменившегося) журналистского сообщества требует личных встреч и дискуссий с участием как «динозавров» старой школы, так и представителей новых направлений в журналистике и интернет-журналистике. Необходимо вернуться к основам профессии, заново осмыслить «философию журналистики», чтобы противостоять тенденциям ее уничтожения.

1) Журналистика – важнейший институт социальной коммуникации, без которой общество разрывают центробежные силы и энтропия.

2) Журналистика и «СМИ» — это области, далеко не совпадающие друг с другом. Возможны «СМИ» без журналистики (и сегодня таких большинство), возможна и журналистика без «СМИ».

3) Если журналистика – это коммуникация, то она случается не в «СМИ», а в какой-то точке, где мысль автора сталкивается с мыслью читателя (зрителя, слушателя) и как-то влияет на нее.

4) Журналист в пределе своей профессии – это историк, точнее «первоисторик», чья функция состоит в том, чтобы узнать и первично отрефлексировать факты, «не отходя от горнила» истории. Это, на самом деле, крайне трудная задача, которая требует от журналиста невовлеченности в описываемый им процесс.

5) Журналистика – это рефлексия. Внутри этой рефлексии всегда есть какая-то (и не просто «какая-то», а общественно значимая) информация, но сама рефлексия — это уже следующий уровень: извлечение из текущего потока информации каких-то смыслов — первичных, часто поверхностных, возможно, ошибочных (но смыслов). В отличие от журналистики, пропаганда (или реклама идей) опирается не на рефлексию, а апеллирует к идеологии (которая может быть разной, но «более неизменной») и через это к инстинктам. Пропаганда, поскольку она обращается к уже сформировавшимся убеждениям, ставит целью побудить, а не убедить. 4

6) Термин «СМИ» (средства массовой информации) вообще неадекватен и вводит в заблуждение, аналогов в других языках ему нет, «масс медиа» — гораздо более точно, но это другое понятие. Прежде всего, в «СМИ» чем дальше, тем меньше информации, однако сегодня главная проблема в другом: «СМИ» все хуже выполняют свою роль проводника (media), а в условиях конфликтов и поляризации мнений становятся «изоляторами». Если в эпоху «до интернета» все так или иначе читали одни и те же газеты, и это позволяло обсуждать одни и те же рефлексии (которые могли нравиться или не нравиться), то сегодня у каждого «пользователя» своя страничка в социальных сетях, обсуждение ведется среди «френдов», носители противоположных мнений «забаниваются».

7) Интуитивно мы можем предложить и обсудить карту журналистики наподобие карты полезных ископаемых, и, наложив ее на карту «СМИ», согласиться с тем, что в некоторых «СМИ» «больше руды», а в некоторых ее исчезающе мало.

8) Если говорить о «карте» содержательных «СМИ» (включая содержательные дискуссии в интернете), то в них «обеднение руды» приобретает вид все большего преобладания комментариев над фактами. Искушение комментария отрывается от твердой почвы репортажа и очерка, чаще всего комментируются факты, «добытые» не собственноручно, комментарии все дальше уходят от фактов и искажают их.

9) Стратегией ряда неплохих редакций и журналистов (она позволяет, в том числе, не участвовать в пропаганде) становится выбор тем по принципу не столько их актуальности, сколько сравнительной безопасности: в федеральных «СМИ» по такому принципу выбираются темы культуры (например), в региональных – ЖКХ, но не выборов.

10) Внутри потерявшего смысл термина «СМИ» актуальным остается только слово «средства». Но журналистика как свободная рефлексия по определению не является «средством», поэтому она уходит из «СМИ» (в том числе в интернет) по мере того, как они становятся «средствами» — но уже не информации, а пропаганды, не рефлексии, а зарабатывания денег на отвлечении от актуальных проблем.

11) С другой стороны, «СМИ» как бизнес (включающий в себя, кроме содержания штата журналистов, расходы на бумагу, полиграфию, распространение и др.) – это традиционный носитель качественной журналистики, и «эпоха интернета» меняет только экономические модели, не отменяя преимуществ профессиональных «СМИ».

12) Содержательные СМИ так или иначе действуют в политическом поле, при этом им имманентна оппозиционность, которая обусловлена вниманием журналистики к «болевым точкам», необходимостью, в отличие от пиара, освещать прежде всего не разумные и законные, а именно сомнительные действия публичной власти.

13) Этот фундаментальный антагонизм между медиабизнесом и журналистикой постоянно разрешается очередным компромиссом, который зависит не только от экономических, но и от политических условий данного исторического общества или его отдельных сегментов.

14) Функция журналистики как «мускулов культуры», института часто трудной, но необходимой социальной коммуникации (который пропаганда ни в коем случае не в состоянии заменить) позволяет ставить вопрос о государственной политике в сфере журналистики, а не только медиабизнеса («СМИ»).

15) Существующие формы бюджетной поддержи «СМИ», в первую очередь, в обмен на лояльность и на отказ от свойственной журналистике оппозиционности — ведут лишь к созданию «потемкинских деревень», плодят симулякры «СМИ», из которых журналистика исчезает, где она «не случается», а коммуникация не возникает.

16) В рядах сохранившейся части журналистского сообщества растет понимание перечисленных выше проблем и необходимости их разрешения. Инициативы по возвращению в журналистику профессиональных стандартов исходят от разных групп и редакций «СМИ», однако этому мешает разобщенность журналистов как по принципиальным, так и по лишенным принципиального значения признакам: возрастным, стилистическим, по характеру используемых инструментов и др. Как и в олигархическом бизнесе, борьба за ресурсы «СМИ» ведется в режиме «каждый за себя», каждая редакция часто становится замкнутым сообществом. Однако в условиях «минного поля», которое представляет собой законодательство о «СМИ» и практика его применения, это ведет либо к их закрытию по одиночке «как бизнеса», либо к перерождению в имитации, заполненные лишь «контентом». Необходимо создать субъект, который смог бы предъявить власти коллективные требования по изменению государственной политики в области «СМИ», которая в нынешнем виде ведет к гибели журналистики, к гибели профессиональной школы, которая является национальным культурным достоянием, которой гордилась как русская дореволюционная, так и поздняя советская журналистика. Предлагаемый разговор – часть стратегии по объединению профессионального сообщества на «новых» старых принципах русской журналистской школы.»

Если вы нашли ошибку или опечатку выделите ее и нажмите Shift + Enter или нажмите здесь чтобы сообщить нам.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *